Безусловное право на любовь и заботу
Алла Васильевна Романова
с. Гостищево
Неисповедимы пути Господни… Кому-то суждено провести старость с любящими детьми и внуками, а кто-то радуется заботе государства в домах-интернатах для престарелых и инвалидов, не желая быть обузой для своих родных.
Алла Васильевна Романова живёт в Яковлевском доме-интернате для престарелых и инвалидов, расположенном в с. Гостищево. В свои 97 лет эта маленькая женщина в инвалидном кресле хорошо помнит прожитое и откровенно рассказывает о своей жизни, не скрывая ошибок и неудач. Её отец работал главным механиком на одном из заводов г. Белгорода, мама занималась четырьмя детьми. По словам Аллы Васильевны, до войны жили они неплохо, только в голодные 30-е годы почувствовали недостаток в продуктах, так как сократили нормы выдачи продовольствия.
Отец Василий Гаврилович ушёл воевать с первых дней войны. На его долю выпал фашистский плен в Германии, работа на немцев и попытки вредительства, за что он был расстрелян вместе с другими военнопленными, пытавшимися противостоять врагу. В советские времена немцы приглашали членов семьи посетить могилу отца, но не сложилось по ряду обстоятельств.
Алла Васильевна вспоминает нелёгкое время фашистской оккупации:
— Пришли немцы, еды совсем не стало. Нам, правда, хороший немец попался, даже говорил по-русски. Он помог маме устроится на их кухню, и она моей маленькой сестре приносила еду во рту, по-другому нельзя было. Потом этот немец разрешил мне ходить в их столовую с кастрюлькой, куда я складывала всё, что не доели солдаты и офицеры. Так и выживали. Я была как мальчишка-сорванец, ходила в шароварах и рубахе, порой неумытая и непричёсанная, и этот немец учил меня следить за собой. Когда немцы уходили, мы даже просили его остаться, но он последовал за своими.
Безусловно, и среди немцев были разные люди, и милосердие некоторым было не чуждо. И разве не характерная черта русского народа – умение понимать и прощать, ценить доброе отношение к себе?
Алла Васильевна помнит, как пришла Победа в Белгород. Помнит торжественный парад, всеобщее ликование, перемежающееся горькими слезами от потерь.
До войны она успела окончить 6 классов, и когда освободили Белгород, пошла в 7-й класс. А после его окончания стала помогать маме – занималась изготовлением мелков, как когда-то учил отец, связанный с меловым производством. Мелки продавали, а на вырученные деньги покупали продукты. Так и прошла её жизнь под знаком «белого золота»: из рабочей перешла в нормировщицы, сама освоила бухгалтерскую науку и стала бухгалтером. Работала до пенсии. Коллеги ей доверяли и выбрали профсоюзным лидером.
С болью и сожалением Алла Васильевна рассказывает о сложных перипетиях личной судьбы. Замужество без любви, рождение двоих сыновей и абьюз, выражаясь современным языком, со стороны мужа. Гордость и чувство собственного достоинства не позволили ей терпеть, и уже после первого рукоприкладства она развелась, но старшего сына пришлось отдать мужу. Ей привели убедительный аргумент: с одним ребёнком ей будет легче выжить. По внешнему виду Аллы Васильевны трудно понять, сожалеет ли она о своём решении. Хотя признаётся, что радуется успехам старшего сына и его детей. И он, по словам сотрудников интерната, звонит матери, беспокоится о ней.
С младшим сыном Алла Васильевна переехала в другое место. От производства ей дали комнату, и она с головой ушла в его воспитание, в работу и общественную деятельность. Сейчас сын живёт в Харькове. По понятным причинам связь с ним потеряна.
Нам, русским, сложно понять мотивы детей, передавших заботу о родителях государству. Это в Европе и Америке считается нормой. Да и нужно ли понимать? Ведь всегда найдутся веские причины для этого. Только каждый человек, особенно проживший жизнь, полную испытаний, горя и потерь, несмотря на собственное желание не быть никому обузой, имеет право на любовь и заботу родных в старости.