Остаться человеком в высоком смысле этого слова
Екатерина Фёдоровна Пенькова
г.Строитель
Нашему родному городу Строителю уже под семьдесят, но, в отличие от человека, он не старится, а только хорошеет и расцветает, удерживая высокую планку одного из красивейших городов России в своей категории. И всё это благодаря усилиям живущих в нём людей, особенно тех, кто стоял у истоков его появления на географической карте. Первостроители… Их осталось не так уж много, но это их руками творилась история, это они самые почётные граждане своего города.
Екатерина Фёдоровна Пенькова – одна из них. «Кукурузное поле, открытая машина-грузовик, в руках лопаты, кирки и топоры, заработок 66 копеек в день – так начинался будущий город», — вспоминает женщина, которой, как ребёнку Великой Отечественной войны, довелось хлебнуть в полной мере невзгод её поколения. В том числе 40 лет она отдала работе на стройках, в том числе и города.
Тихим и спокойным журчащим ручейком льётся простая и одновременно образная речь восьмидесятипятилетней женщины, в которой есть место и слезам грусти, и весёлым шуткам-прибауткам. Слушать – одно удовольствие!
Детская память Екатерины Фёдоровны сохранила несколько эпизодов военного лихолетья на хуторе Степном Ивнянского района, где она родилась и росла. Вот солдат Красной армии подбрасывает её на руках и с горечью говорит, как скучает по своим детям. Вот мама собирает вещмешок отцу, уходящему на фронт, а Катю, заболевшую не ко времени корью, запирают в тёмном чулане (это считалось одним из средств борьбы с болезнью), а папа всё-таки умудряется, не смотря на протесты мамы, вытащить яйцо из мешка и передать дочери со словами «Может она меня запомнит». Ему не удалось долго воевать –его комиссовали по здоровью, и четыре долгих месяца он правдами и неправдами возвращался домой. Екатерина Фёдоровна помнит, как собралась их большая семья, как отец подхватил её на руки – непередаваемое ощущение теплоты и счастья! А каким потрясением было для неё остаться забытой всеми на печи во время бомбёжки, когда все побежали прятаться в погреб, и только её недетский рёв вернул всех обратно. Так и не успели спрятаться. Хорошо, что всё обошлось!
«Отец пошёл работать на торфоразработки, где давали по 200 граммов хлеба и пшена. Да было 15 соток огорода. Так и питались. А хату купили без крыши полов, только четыре стены, за 2 пуда муки, женское пальто, ботиночки на каблучках и репсовую шаль. Это уж потом покрыли крышу камышом, утрамбовали землю и мазали систематически коровьим навозом аж до 1982 года!»
Можете ли вы представить себе полноценную няньку в пять лет? Кате пришлось нянчить родившуюся в 1945 году сестрёнку, ведь маме надо было работать. «Мне всё время хотелось есть. Посмотрю на сестрёнкину еду, казалось, вот сейчас съем! Потом гляну на неё – лежит такая маленькая, жалкая, вспомню слова мамы «Если ты съешь её еду, она умрёт!», и желание пропадает. А потом в 1949 мама ещё и двойню родила. Всего нас было 5 братьев и 2 сестры. В то время я уже и по дому всё делала, и корову доила», — современные мамы и в страшном сне не смогут представить, чтобы их чада такого возраста трудились наравне со взрослыми.
Екатерина Фёдоровна вспоминает, как в 1946 пошла в школу. В хатёнку, но с полом, пришли учиться дети всех возрастов, занимались по 2-3 часа, звонков не было, учительница сама объявляла переменку. Запомнилось, как накануне Нового года она съездила в район и выпросила муки, а школьная уборщица испекла оладиков. Украшения на ёлку делали из газет: фонарки, гармошки, сеточки. Ели оладьи, водили хоровод, читали стишки. Вот так и праздновали!
« В голодное время брату давали задание – нарвать 5 мешков травы: лебеды, щиру, колокольчиков, рогозы, осоки, камыша и крапивы. Какой из крапивы борщ был вкусный – не передать! У мамы был свой рецепт. А из шелухи проса пекли оладьи. Их мы брали в школу. Однажды кто-то прицепил на стенку этот оладик, похожий на коровяк, брат снял и кинул при маме, а она заплакала», — к сожалению или к счастью, но дети не всегда понимают истинную ценность простых вещей. — «Однажды на соседском огороде я украдкой вырыла 2 маленьких картофелины с какими-то червячками, скинула их и с жадностью съела». Это тяжёлое воспоминание вызвало слёзы на глазах у собеседницы.
С 5-го класса Катя уже разносила воду для рабочих на торфоразработках. В школу-семилетку пришлось ходить за 7 км по снегу и грязи, в рабочих калошах, без обмотки. Снег набивался. А до снега вообще ходили босиком. «В 8 класс я пошла в Ивню. Была маленькой, худющей, и однажды меня назвали «уродкой». Вся в слезах я прибежала к маме, Она отвела меня к врачу, который пояснил причины моего недоразвития: недоедание и тяжёлый физический труд. Я уже на торфоразработках ворочала клетки за 12 рублей. На эти деньги купила портфель, книги, отдала их родителям и больше в школу не пошла, стала работать»,- и Екатерина Фёдоровна с удовольствием вспоминает своё первое купленное платье, голубенькое с кубиками и с отрезной талией.
Могла ли она предположить, что однажды под Новый год во время молодёжных забав, прицепив верёвочку за хлястик понравившемуся юноше, привяжет его на 66 лет. С Анатолием Ивановичем они воспитали двоих сыновей, имеют 4 внучек и одну правнучку. Не иначе, как женским подвигом не назвать последние 23 года их совместной жизни, когда перед онкологией мужа врачи развели руками, а Екатерина Фёдоровна не отступилась, нашла своё народное средство, заставила мужа бороться со смертью и продлила ему жизнь на целых 23 года.
Да, сегодня жизнь поколения «детей войны» воспринимается, как подвиг, а для них это была просто жизнь, иногда тяжёлая и безрадостная, иногда счастливая и весёлая. Но было в ней главное – они во всех предлагаемых обстоятельствах оставались людьми в высоком смысле этого слова.